Геополитические интересы России: векторный принцип обеспечения. История геополитического положения россии

1. Действие позиционного принципа (давление места), суть которого охарактеризована Б.Б. Родоманом. Им выявлены взаимозависимость и взаимозаменяемость положения объекта в пространстве с его физическими свойствами и функциями (ролями). В соответствии с этим физические и функциональные свойства нередко объясняются через географическое положение. Такие сведения первых к последнему называются позиционной редукцией. Установлено, что если объект не находится в точке своего территориального оптимума, то можно допустить, что на него действует сила, названная давлением места, или позиционным давлением. Объяснение внутреннего содержания региона его положением в пространстве Б.Б. Родоман и назвал позиционным принципом . В геополитическом пространстве также действует позиционный принцип и давление места в нем выражено сильнее .

2. Стремление к сбалансированию компонентов, действие закона факторной относительности, принципа окружающего соседства и компромиссного сосуществования.

3. Одновременное существование дискретных и континуальных геообразований (задание зон и ареалов; азональности).

4. Тенденции к образованию локальных неоднородностей и последующей концентрации на них вещества, энергии и информации (задание зон влияния и соответствующих потоков).

5. Формирование особой структуры геопространства как отработку в бескомпромиссной борьбе энтропийного и неэнтропийного процессов (отсюда стремление к выделению географических структур, наличие границ разной степени размытости).

6. Стремление к сближению разноуровневых систем как одну из основных тенденций в развитии геопространства и др. .

Во внутренней геополитике России Москва как геополитический Центр объединяет российское геопространство четырьмя основными геополитическими векторами:

1) восточным (Москва – Восток),

2) западным (Москва – Запад),

3) северным (Москва – Север),

4) южным (Москва – Юг).

Соответствующие этим векторам периферийные пространства обладают специфическими характеристиками и особой структурой. Таким образом, главным содержанием темы «внутренней геополитики» России является анализ геополитической структуры этих четырех периферийных пространств, качества и характера геополитических векторов, связывающих их с Центром.

Западный и южный векторы, с геополитической точки зрения, «незакончены», «открыты». Они упираются в сложную геополитическую систему значительного территориального объема, которая отделяет континентальную массу России от идеальной границы – береговой линии. Южные и западные границы России, с геополитической точки зрения, представляют собой широкие пояса, отделяющие центральную часть от береговой линии. В этом отношении эти два вектора представляют собой наиболее уязвимые для России направления, и вся геополитическая динамика по этим осям является крайне напряженной, сложной, имеющей множество уровней и измерений.

Западный и южный векторы сочетают в себе как внутренне-, так и внешнеполитические аспекты, так как здесь регионы собственно России-Евразии плавно переходят в зоны, находящиеся под контролем других государств, некоторые из которых принадлежат к лагерю талассократии.

Северные и западные границы России совпадают с береговой линией, «государств-прокладок» не существует, и поэтому политическая динамика в этих направлениях исчерпывается внутриполитическими темами. На Севере и на Востоке Россия имеет законченные геополитические границы. Две пары лучей дают полную геополитическую симметрию. Протяженность северных и восточных берегов России сопряжена с демографической разряженностью, коммуникационной неразвитостью. Западные и южные границы сухопутны, густо заселены, ландшафтно разнообразны и представляют собой объемные полосы значительной площади. Векторы, идущие из центра к периферии, «импульсы континентальной экспансии», сталкиваются постоянно с противоположным силовым давлением талассократии .

1.2. Западный вектор российской внутренней геополитики

Характер западного вектора внутренней геополитики России определяется непосредственным соприкосновением ряда российских регионов со странами, входящими в блок НАТО. По мере включения России в процессы глобализации из-под контроля государства стали ускользать обширные традиционно им контролируемые сферы жизнедеятельности общества. Это ведет к утрате государством многих инструментов социального контроля, механизмов социального регулирования, что неизменно означает ослабление государственной власти, «размывание» суверенитета Российской Федерации. В этих условиях большинство факторов внутреннего национального развития становятся предметами международного внимания, от которого в решающей степени зависит место Российского государства и ее регионов в системе мировых координат. Поэтому во внутренней геополитике России стали актуальными и военно-стратегические вопросы.

Вступление стран Балтии в НАТО непосредственно стало затрагивать безопасность западных регионов России. Исчезла буферная зона, которая разделяла стороны. В странах Балтии вновь воссоздаются и расширяются военные объекты. На прежних аэродромах Советской Армии в Балтии размещаются теперь боевые самолеты Североатлантического блока. В Польше продолжается активное строительство инфраструктуры для войск НАТО, включая расширение аэропорта, военного порта Гдыни, размещение противовоздушных командных пунктов и станции связи, соединенной системой предупреждения НАТО и морскими кораблями. Разрушая Берлинскую стену и Варшавский договор, последнее руководство Советского Союза не позаботилось о правовом обеспечении военно-политического нейтралитета своих бывших союзников, а тем более – республик, входивших в состав СССР. В результате военные силы НАТО оказались в 130 километрах от Санкт-Петербурга. Военные эксперты отмечают, что США приняли Доктрину первого, обезоруживающего удара 80 тысячами крылатых ракет по административным и военным центрам, в том числе по шахтным пусковым установкам с точностью в 1,5-2 метра и с интенсивностью пуска в 1000 ракет в сутки. Подлётное время стратегической ударной авиации НАТО от границы Эстонии до Санкт-Петербурга не превышает 4 минут, до Москвы – не более 18. «Зачистку» территории от очагов сопротивления после обезоруживающего удара крылатыми ракетами могут провести войска НАТО в составе 24 дивизий и 254 бригад, имеющих на вооружении только в Европе до 13 тысяч танков, 25 тысяч боевых бронированных машин, несколько тысяч самолетов. В целом ВС США и НАТО на территории континентальной Европы имеют 2 армии, 23 дивизии, 84 полков и бригад, 10014 танков,18890 орудий, 543 корабля с 2500 крылатыми ракетами и 3862 самолета. А ВС РФ на Северо-Западном и Западном стратегических направлениях имеют всего 3 дивизии, 4 полка и 5 бригад, 510 танков, 1200 орудий, 88 кораблей (без крылатых ракет) и до 200 самолетов. Таким образом, возможности российских ВС на этом стратегическом направлении на порядок ниже группировки ВС США и НАТО .

На территориях стран Балтии, как и в Польше, теперь можно разместить любой военный контингент и самые современные боевые системы. Таким образом, в Польше и Балтии уже создана и будет расширяться далее натовская военная инфраструктура, обеспечивающая США и их союзникам возможность быстрого сосредоточения в непосредственной близости от российских границ значительного количества современного вооружения, военной техники и войск.

Соединенные Штаты уже располагают потенциалом стратегической мобильности, обеспечивающим в сочетании с уже существующей в «принимающих странах» инфраструктуры возможность быстрой переброски значительного количества современного вооружения, военной техники и войск на территорию Польши и стран Балтии. В составе «трансформированных» дивизий американских сухопутных сил уже созданы бригадные боевые группы, которые с техникой и вооружением в течение дух суток могут быть оперативно переброшены в Польшу и страны Балтии. И США делают это в отсутствие всякой объективной военной необходимости и соответствующих военных рисков и угроз своей национальной безопасности. Становится очевидным, что США их союзники по НАТО и, в первую очередь, Польша, рассматривают Балтийский регион и как место возможного крупномасштабного военного конфликта, готовясь к участию в нем, и как плацдарм для дальнейшего и планомерного наращивания в нем своего военного присутствия.

Таким образом, на западном геополитическом векторе сама военная угроза национальной безопасности России стала реальностью. И вопрос состоит лишь в вероятности ее реализации в тех или иных условиях обстановки . В связи с этим реальная (а не «словесная») готовность России к парированию возникшей угрозы должна быть обеспечена и поддерживаться уже сегодня.

В этих условиях Минск является единственным, пока еще не потерянным, стабильным политическим и военным союзником Москвы. Его потенциал может (и должен) быть максимально использован для своевременного и эффективного парирования военной угрозы, исходящей России на Западном направлении от НАТО, в первую очередь, с территории Польши и стран Балтии. Что предполагает, как минимум, возможность покрытия из российского бюджета на безвозмездной основе части оборонных расходов Беларуси. Видимо, привычка ведения «политического» диалога с Беларусью через «Газпром», РАО «ЕС России», министерство финансов или иные структуры не является адекватной современной военно-стратегической обстановке .

Политические процессы в 90-ые годы вызвали эрозию единого геополитического пространства страны. Поэтому в настоящее время весьма опасными региональными геополитическими вызовами являются начавшиеся в начале 90-х годов XX века в постсоветской России процессы территориальной дифференциации страны, которые породили сильные территориальные контрасты и диспропорции между субъектами Федерации. На западном геополитическом векторе наибольшую озабоченность в этом направлении, вызывает статус Калининградской области. Сохраняется опасность «ползучего реванша» со стороны Германии. Одной из неофициальных концепций является образование «Ганзейского региона Балтика» с включением в него трех прибалтийских государств и «Еврорегиона Кёнигсберг». Главная цель сторонников этой концепции – создание в ближайшие годы таких политических, экономических и юридических условий, которые позволят поставить вопрос о приеме «Еврорегиона Кёнигсберг» в члены Европейского союза вслед за Литвой, Латвией и Эстонией. При этом участие России никоим образом не предполагается. Видимо, считается, что экономическое развитие «под крылом» Германии позволит создать такую политическую ситуацию, при которой «Еврорегион Кёнигсберг» будет иметь достаточную юридическую автономность от России, чтобы самостоятельно решить вопрос о своем вступлении в Евросоюз. Некоторые литовские политики действуют даже решительнее немецких. Калининград они называют Караляучюсом, а всю территорию этого российского региона – не иначе как Малой Литвой. На разного рода международных форумах распространяется изданная в США «Энциклопедия Малой Литвы», в которой Калининградская область обозначена как «Караляучюсский край Литвы, оккупированный Россией», как «этническая земля балтов» и часть их «исторического наследия».

Представитель организации «Единство Балтии» Г. Багатис полагает, что президенты балтийских стран должны выступить с совместным заявлением, признающим факт оккупации Россией «Кёнигсбергского края», и вынести его на рассмотрение ООН. На уровне парламентской политики Литвы прослеживается стремление изолировать Калининград от остальной территории России, а саму Россию – от интеграционных процессов в Евросоюзе . В основе своей финансовой и технической поддержки Калининградской области ЕС и ряда его членов лежит создание европейского лобби в калининградской интеллектуальной, бизнес– и управленческой элите, которая сейчас определяет и будет определять калининградское будущее, а также формирование нероссийской территориально-государственной идентичности населения области. Сепаратистские настроения распространены среди молодежи. По данным администрации Калининградской области, в западном направлении молодые калининградцы передвигаются чуть ли не в шесть раз интенсивнее, чем в восточном. В направлении отделении Калининградской области от России на практике работают и некоторые депутаты Калининградской областной думы. Калининградские законодатели подготовили законопроект о придании данному региону статуса федерального округа или отдельной федеральной территории. Входящий в группу разработчиков законопроекта областной депутат С. Гинзбург решил пойти дальше простого обособления Калининградской области от России и предложил… в одностороннем порядке отменить въездные визы на территорию Калининградской области. Как будто речь идет не об отдельном федеральном округе, а уже об отдельном государстве. Тут уже у обозревателя В. Мартынюка возникает совершенно резонный вопрос, воспринимает ли С. Гинзбург калининградскую землю как часть России. Похоже, считает обозреватель, что авторы законопроекта и не скрывают намерения сделать Калининградскую область фактически суверенной, хотя на бумаге обозначают это максимально обтекаемо. Иначе как тогда можно расценить следующее разъяснение, данное «Независимой газете»: дескать, обособление региона от остальной России поможет «защитить местный бизнес от потока ведомственных инструкций, которые мешают развиваться калининградской экономике»? .

Все это у В. Мартынюка неизбежно освежает в памяти речи лидеров бывших советских республик на заре «новой России» перед «парадом суверенитетов», которого (суверенитета) республики взяли (каждая – себе) столько, сколько можно было унести.

Он приводит общую оценку инициативе калининградских депутатов со стороны Генерального директора Центра политической информации А. Мухина в беседе: «Любое направление в сторону суверенизации этой территории имеет свои подводные камни. Этот процесс будет, безусловно, поддержан некоторыми заинтересованными лицами в той же Германии, в Польше, странах Балтии. Они, так или иначе, заинтересованы в том, чтобы Калининградская область со временем все больше и больше отделялась от России. Балтийские страны изначально критически оценивали право России на Калининградскую область, так что любая форма суверенизации этого региона ими уж точно будет воспринята скорее в радость. Подобные инициативы в конечном итоге ведут лишь к подрыву государственности и просто ухудшают связь этой территории с «материком». Эксперт считает, что последние инициативы тамошних депутатов ведут лишь к подрыву российской государственности . Поэтому во внутренней геополитике России необходимо принять решительные меры по укреплению единого геополитического пространства страны. Следует значительно усилить степень коммуникативных, в первую очередь, транспортных связей основной территории России с ее Калининградским анклавом. На данном направлении необходимо развивать и расширять все виды регулярного прямого сообщения, начиная от паромного – на Санкт-Петербург, до авиапассажирских перевозок (не только самолетами, но и вертолетами), в первую очередь на Санкт-Петербург, Новгород, Псков. При этом государство должно дотировать жителям Калининградской области – гражданам России до половины их расходов (стоимости билета), связанных с использованием ими услуг национальных пассажироперевозчиков при перемещении с территории анклава на основную территорию России и обратно. Жителям Калининградской области – гражданам России (почти 800 тыс. чел.), необходимо создавать условия для удобного и быстрого перемещения на основную территорию России, а не «облегчать» условия для выезда из страны, как это делается сейчас .

На западный геополитический вектор России оказывают влияние и другие геополитические вызовы, среди которых следует, прежде всего, выделить территориальные, так как по всему периметру государственной границы Российской Федерации сопредельные государства имеют территориальные претензии. На страницах финской прессы периодически поднимается вопрос о предъявлении территориальных требований к России.

Геополитическая экспансия соседних государств ведет к снижению государственной идентичности людей. В пограничных регионах близость к границе стала отражаться на менталитете людей, укладе и традициях местного сообщества. Идет ассимиляция, развиваются общественно-политические, торгово-экономические, культурные связи, перенимаются иностранные нормы и правила.

Так, с 1992 года в Печорском районе идет процесс предоставления жителям эстонского гражданства. К настоящему времени более 10 000 печерян имеют гражданство Эстонии (всего в районе живет около 25 тысяч человек). Лица с двойным гражданством баллотируются на выборах в местное самоуправление, проходят службу в правоохранительных органах, работают в государственных учреждениях, отмечает эстонский новостной портал Delfi. «Некоторые граждане Печорского района Псковской области, имеющие два гражданства – российское и эстонское – могут являться орудием экономической экспансии Эстонии в Псковской области, конкретно – в Печерском районе», – заявил начальник Пограничного управления ФСБ России по Псковской области генерал-майор И. Бобряшов. Он также обеспокоен тем, что молодые люди, имеющие два гражданства, предпочитают служить не в российской армии, а в эстонской. «Проводимая политика Эстонии в отношении Печорского района является рычагом, с помощью которого эстонские власти и неправительственные радикальные структуры, опираясь на данную категорию граждан (с двумя гражданствами), смогут прибегнуть к реализации своих устремлений в экономической и политической экспансии в отношении территории РФ», – подчеркнул И. Бобряшов . Все это подрывает символический капитал российской геополитики.

В некоторых российских регионах под благовидным предлогом объективного изучения своего края внедряются если не сепаратистские настроения, то, во всяком случае, идеи исключительности отдельных территорий и их исторического тяготения к соседнему зарубежью. Как замечает политолог А. Балиев, в исследованиях тверских историков и экономистов «Проект «Исток Западной Двины в еврорегионе «Даугава-Западная Двина»: возможности партнерства стран и регионов в территориальном сотрудничестве через границы» в 2010-2011 гг., подчеркивается историческая, социально-экономическая и географическая принадлежность Тверского региона к Балтии и Скандинавии.

Исследователей в первую очередь интересует процесс формирования еврорегиона «Даугава – Западная Двина», социально-экономической интеграции территорий, которые включают в себя Калининградскую, Ленинградскую, Псковскую и Новгородские области, Белоруссию, государства Европейского Союза – Латвию и Литву. С обретением статуса еврорегиона на этой территории исследователи предполагают здесь создание свободной экономической зоны, формирование балтийской евро-региональной идентичности. По мнению А. Балиева, подобные исследования и трактовки стимулируют своего рода экономико-политический и административный дрейф любого региона от общероссийского пространства. И эта тенденция в последние годы характерна для краеведения ряда регионов РФ.

Это связано не только с возрождением сепаратистских идей и их стимулированием извне, но и с ухудшением социально-экономического положения всё в большем числе субъектов Федерации. Всё больший разрыв в уровне доходов мегаполисов, особенно Москвы, и российской «глубинки», усугубление социальных, экологических проблем в ряде регионов становятся питательной почвой для оправдания сепаратистских устремлений в местной интеллектуальной элите, что ведет к «центробежным» тенденциям не только в экономике и административно-территориальном управлении, но и в общественном сознании . Это приводит к вольному или невольному исчезновению из политического дискурса, как элит, так и широких масс представления о России как целостном, неделимом субъекте, размывается категория общего для всех россиян интереса, идея политико-экономического, правового и социально-культурного сообщества всех граждан РФ. А это, в свою очередь, – прямая угроза геополитической субъектности государства.

Характер западного вектора внутренней геополитики России определяется непосредственным соприкосновением ряда российских регионов со странами, входящими в блок НАТО. По мере включения России в процессы глобализации из-под контроля государства стали ускользать обширные традиционно им контролируемые сферы жизнедеятельности общества. Это ведет к утрате государством многих инструментов социального контроля, механизмов социального регулирования, что неизменно означает ослабление государственной власти, «размывание» суверенитета Российской Федерации. В этих условиях большинство факторов внутреннего национального развития становятся предметами международного внимания, от которого в решающей степени зависит место Российского государства и ее регионов в системе мировых координат. Поэтому во внутренней геополитике России стали актуальными и военно-стратегические вопросы.

Вступление стран Балтии в НАТО непосредственно стало затрагивать безопасность западных регионов России. Исчезла буферная зона, которая разделяла стороны. В странах Балтии вновь воссоздаются и расширяются военные объекты. На прежних аэродромах Советской Армии в Балтии размещаются теперь боевые самолеты Североатлантического блока. В Польше продолжается активное строительство инфраструктуры для войск НАТО, включая расширение аэропорта, военного порта Гдыни, размещение противовоздушных командных пунктов и станции связи, соединенной системой предупреждения НАТО и морскими кораблями. Разрушая Берлинскую стену и Варшавский договор, последнее руководство Советского Союза не позаботилось о правовом обеспечении военно-политического нейтралитета своих бывших союзников, а тем более – республик, входивших в состав СССР. В результате военные силы НАТО оказались в 130 километрах от Санкт-Петербурга. Военные эксперты отмечают, что США приняли Доктрину первого, обезоруживающего удара 80 тысячами крылатых ракет по административным и военным центрам, в том числе по шахтным пусковым установкам с точностью в 1,5-2 метра и с интенсивностью пуска в 1000 ракет в сутки. Подлётное время стратегической ударной авиации НАТО от границы Эстонии до Санкт-Петербурга не превышает 4 минут, до Москвы – не более 18. «Зачистку» территории от очагов сопротивления после обезоруживающего удара крылатыми ракетами могут провести войска НАТО в составе 24 дивизий и 254 бригад, имеющих на вооружении только в Европе до 13 тысяч танков, 25 тысяч боевых бронированных машин, несколько тысяч самолетов. В целом ВС США и НАТО на территории континентальной Европы имеют 2 армии, 23 дивизии, 84 полков и бригад, 10014 танков,18890 орудий, 543 корабля с 2500 крылатыми ракетами и 3862 самолета. А ВС РФ на Северо-Западном и Западном стратегических направлениях имеют всего 3 дивизии, 4 полка и 5 бригад, 510 танков, 1200 орудий, 88 кораблей (без крылатых ракет) и до 200 самолетов. Таким образом, возможности российских ВС на этом стратегическом направлении на порядок ниже группировки ВС США и НАТО .

На территориях стран Балтии, как и в Польше, теперь можно разместить любой военный контингент и самые современные боевые системы. Таким образом, в Польше и Балтии уже создана и будет расширяться далее натовская военная инфраструктура, обеспечивающая США и их союзникам возможность быстрого сосредоточения в непосредственной близости от российских границ значительного количества современного вооружения, военной техники и войск.

Соединенные Штаты уже располагают потенциалом стратегической мобильности, обеспечивающим в сочетании с уже существующей в «принимающих странах» инфраструктуры возможность быстрой переброски значительного количества современного вооружения, военной техники и войск на территорию Польши и стран Балтии. В составе «трансформированных» дивизий американских сухопутных сил уже созданы бригадные боевые группы, которые с техникой и вооружением в течение дух суток могут быть оперативно переброшены в Польшу и страны Балтии. И США делают это в отсутствие всякой объективной военной необходимости и соответствующих военных рисков и угроз своей национальной безопасности. Становится очевидным, что США их союзники по НАТО и, в первую очередь, Польша, рассматривают Балтийский регион и как место возможного крупномасштабного военного конфликта, готовясь к участию в нем, и как плацдарм для дальнейшего и планомерного наращивания в нем своего военного присутствия.

Таким образом, на западном геополитическом векторе сама военная угроза национальной безопасности России стала реальностью. И вопрос состоит лишь в вероятности ее реализации в тех или иных условиях обстановки . В связи с этим реальная (а не «словесная») готовность России к парированию возникшей угрозы должна быть обеспечена и поддерживаться уже сегодня.

В этих условиях Минск является единственным, пока еще не потерянным, стабильным политическим и военным союзником Москвы. Его потенциал может (и должен) быть максимально использован для своевременного и эффективного парирования военной угрозы, исходящей России на Западном направлении от НАТО, в первую очередь, с территории Польши и стран Балтии. Что предполагает, как минимум, возможность покрытия из российского бюджета на безвозмездной основе части оборонных расходов Беларуси. Видимо, привычка ведения «политического» диалога с Беларусью через «Газпром», РАО «ЕС России», министерство финансов или иные структуры не является адекватной современной военно-стратегической обстановке .

Политические процессы в 90-ые годы вызвали эрозию единого геополитического пространства страны. Поэтому в настоящее время весьма опасными региональными геополитическими вызовами являются начавшиеся в начале 90-х годов XX века в постсоветской России процессы территориальной дифференциации страны, которые породили сильные территориальные контрасты и диспропорции между субъектами Федерации. На западном геополитическом векторе наибольшую озабоченность в этом направлении, вызывает статус Калининградской области. Сохраняется опасность «ползучего реванша» со стороны Германии. Одной из неофициальных концепций является образование «Ганзейского региона Балтика» с включением в него трех прибалтийских государств и «Еврорегиона Кёнигсберг». Главная цель сторонников этой концепции – создание в ближайшие годы таких политических, экономических и юридических условий, которые позволят поставить вопрос о приеме «Еврорегиона Кёнигсберг» в члены Европейского союза вслед за Литвой, Латвией и Эстонией. При этом участие России никоим образом не предполагается. Видимо, считается, что экономическое развитие «под крылом» Германии позволит создать такую политическую ситуацию, при которой «Еврорегион Кёнигсберг» будет иметь достаточную юридическую автономность от России, чтобы самостоятельно решить вопрос о своем вступлении в Евросоюз. Некоторые литовские политики действуют даже решительнее немецких. Калининград они называют Караляучюсом, а всю территорию этого российского региона – не иначе как Малой Литвой. На разного рода международных форумах распространяется изданная в США «Энциклопедия Малой Литвы», в которой Калининградская область обозначена как «Караляучюсский край Литвы, оккупированный Россией», как «этническая земля балтов» и часть их «исторического наследия».

Представитель организации «Единство Балтии» Г. Багатис полагает, что президенты балтийских стран должны выступить с совместным заявлением, признающим факт оккупации Россией «Кёнигсбергского края», и вынести его на рассмотрение ООН. На уровне парламентской политики Литвы прослеживается стремление изолировать Калининград от остальной территории России, а саму Россию – от интеграционных процессов в Евросоюзе . В основе своей финансовой и технической поддержки Калининградской области ЕС и ряда его членов лежит создание европейского лобби в калининградской интеллектуальной, бизнес– и управленческой элите, которая сейчас определяет и будет определять калининградское будущее, а также формирование нероссийской территориально-государственной идентичности населения области. Сепаратистские настроения распространены среди молодежи. По данным администрации Калининградской области, в западном направлении молодые калининградцы передвигаются чуть ли не в шесть раз интенсивнее, чем в восточном. В направлении отделении Калининградской области от России на практике работают и некоторые депутаты Калининградской областной думы. Калининградские законодатели подготовили законопроект о придании данному региону статуса федерального округа или отдельной федеральной территории. Входящий в группу разработчиков законопроекта областной депутат С. Гинзбург решил пойти дальше простого обособления Калининградской области от России и предложил… в одностороннем порядке отменить въездные визы на территорию Калининградской области. Как будто речь идет не об отдельном федеральном округе, а уже об отдельном государстве. Тут уже у обозревателя В. Мартынюка возникает совершенно резонный вопрос, воспринимает ли С. Гинзбург калининградскую землю как часть России. Похоже, считает обозреватель, что авторы законопроекта и не скрывают намерения сделать Калининградскую область фактически суверенной, хотя на бумаге обозначают это максимально обтекаемо. Иначе как тогда можно расценить следующее разъяснение, данное «Независимой газете»: дескать, обособление региона от остальной России поможет «защитить местный бизнес от потока ведомственных инструкций, которые мешают развиваться калининградской экономике»? .

Все это у В. Мартынюка неизбежно освежает в памяти речи лидеров бывших советских республик на заре «новой России» перед «парадом суверенитетов», которого (суверенитета) республики взяли (каждая – себе) столько, сколько можно было унести.

Он приводит общую оценку инициативе калининградских депутатов со стороны Генерального директора Центра политической информации А. Мухина в беседе: «Любое направление в сторону суверенизации этой территории имеет свои подводные камни. Этот процесс будет, безусловно, поддержан некоторыми заинтересованными лицами в той же Германии, в Польше, странах Балтии. Они, так или иначе, заинтересованы в том, чтобы Калининградская область со временем все больше и больше отделялась от России. Балтийские страны изначально критически оценивали право России на Калининградскую область, так что любая форма суверенизации этого региона ими уж точно будет воспринята скорее в радость. Подобные инициативы в конечном итоге ведут лишь к подрыву государственности и просто ухудшают связь этой территории с «материком». Эксперт считает, что последние инициативы тамошних депутатов ведут лишь к подрыву российской государственности . Поэтому во внутренней геополитике России необходимо принять решительные меры по укреплению единого геополитического пространства страны. Следует значительно усилить степень коммуникативных, в первую очередь, транспортных связей основной территории России с ее Калининградским анклавом. На данном направлении необходимо развивать и расширять все виды регулярного прямого сообщения, начиная от паромного – на Санкт-Петербург, до авиапассажирских перевозок (не только самолетами, но и вертолетами), в первую очередь на Санкт-Петербург, Новгород, Псков. При этом государство должно дотировать жителям Калининградской области – гражданам России до половины их расходов (стоимости билета), связанных с использованием ими услуг национальных пассажироперевозчиков при перемещении с территории анклава на основную территорию России и обратно. Жителям Калининградской области – гражданам России (почти 800 тыс. чел.), необходимо создавать условия для удобного и быстрого перемещения на основную территорию России, а не «облегчать» условия для выезда из страны, как это делается сейчас .

На западный геополитический вектор России оказывают влияние и другие геополитические вызовы, среди которых следует, прежде всего, выделить территориальные, так как по всему периметру государственной границы Российской Федерации сопредельные государства имеют территориальные претензии. На страницах финской прессы периодически поднимается вопрос о предъявлении территориальных требований к России.

Геополитическая экспансия соседних государств ведет к снижению государственной идентичности людей. В пограничных регионах близость к границе стала отражаться на менталитете людей, укладе и традициях местного сообщества. Идет ассимиляция, развиваются общественно-политические, торгово-экономические, культурные связи, перенимаются иностранные нормы и правила.

Так, с 1992 года в Печорском районе идет процесс предоставления жителям эстонского гражданства. К настоящему времени более 10 000 печерян имеют гражданство Эстонии (всего в районе живет около 25 тысяч человек). Лица с двойным гражданством баллотируются на выборах в местное самоуправление, проходят службу в правоохранительных органах, работают в государственных учреждениях, отмечает эстонский новостной портал Delfi. «Некоторые граждане Печорского района Псковской области, имеющие два гражданства – российское и эстонское – могут являться орудием экономической экспансии Эстонии в Псковской области, конкретно – в Печерском районе», – заявил начальник Пограничного управления ФСБ России по Псковской области генерал-майор И. Бобряшов. Он также обеспокоен тем, что молодые люди, имеющие два гражданства, предпочитают служить не в российской армии, а в эстонской. «Проводимая политика Эстонии в отношении Печорского района является рычагом, с помощью которого эстонские власти и неправительственные радикальные структуры, опираясь на данную категорию граждан (с двумя гражданствами), смогут прибегнуть к реализации своих устремлений в экономической и политической экспансии в отношении территории РФ», – подчеркнул И. Бобряшов . Все это подрывает символический капитал российской геополитики.

В некоторых российских регионах под благовидным предлогом объективного изучения своего края внедряются если не сепаратистские настроения, то, во всяком случае, идеи исключительности отдельных территорий и их исторического тяготения к соседнему зарубежью. Как замечает политолог А. Балиев, в исследованиях тверских историков и экономистов «Проект «Исток Западной Двины в еврорегионе «Даугава-Западная Двина»: возможности партнерства стран и регионов в территориальном сотрудничестве через границы» в 2010-2011 гг., подчеркивается историческая, социально-экономическая и географическая принадлежность Тверского региона к Балтии и Скандинавии.

Исследователей в первую очередь интересует процесс формирования еврорегиона «Даугава – Западная Двина», социально-экономической интеграции территорий, которые включают в себя Калининградскую, Ленинградскую, Псковскую и Новгородские области, Белоруссию, государства Европейского Союза – Латвию и Литву. С обретением статуса еврорегиона на этой территории исследователи предполагают здесь создание свободной экономической зоны, формирование балтийской евро-региональной идентичности. По мнению А. Балиева, подобные исследования и трактовки стимулируют своего рода экономико-политический и административный дрейф любого региона от общероссийского пространства. И эта тенденция в последние годы характерна для краеведения ряда регионов РФ.

Это связано не только с возрождением сепаратистских идей и их стимулированием извне, но и с ухудшением социально-экономического положения всё в большем числе субъектов Федерации. Всё больший разрыв в уровне доходов мегаполисов, особенно Москвы, и российской «глубинки», усугубление социальных, экологических проблем в ряде регионов становятся питательной почвой для оправдания сепаратистских устремлений в местной интеллектуальной элите, что ведет к «центробежным» тенденциям не только в экономике и административно-территориальном управлении, но и в общественном сознании . Это приводит к вольному или невольному исчезновению из политического дискурса, как элит, так и широких масс представления о России как целостном, неделимом субъекте, размывается категория общего для всех россиян интереса, идея политико-экономического, правового и социально-культурного сообщества всех граждан РФ. А это, в свою очередь, – прямая угроза геополитической субъектности государства.

В контексте событий вокруг Крыма, да и просто нашей политики в отношении наших южных рубежей, стоит более подробно обратиться к этому направлению нашей геополитики. Сейчас инвестированы огромные суммы в Сочи, сдвинулся с мертвой точки проект реализации Керчинского моста, да и об укреплении стабильности на Кавказе можно говорить все увереннее. Но в риторике высших эшелонов власти России это направление почему-то упоминается и фигурирует гораздо реже, чем разговоры о связях с ЕС или проблемах в диалоге с США, однако давайте обратимся к этому крайне интересному и сложному вопросу.

Сообразно с данной постановкой проблемы, речь должна была идти даже не о стратегии, а о геостратегии, т. е. о стратигемах, определяемых географическими факторами, о доминантах географического положения России. Сформировавшееся еще в XIX в. как научная парадигма противопоставления Запада и Востока отражает стереотипы мышления в рамках плоскостного подхода.

В действительности ни Российская империя, ни СССР не были «между» западным и восточным мирами. Россия представляла собой самостоятельный полюс силы. В большей степени оправданно и корректно было бы говорить о промежуточности Востока. Во всяком случае, в период противостояния СССР и США Восток стратегически находился «между» двумя сверхдержавами. На уровне мировой геополитики решалось, к какому полюсу - советскому или американскому - будут политически дрейфовать восточные страны. Классикой геополитических теорий, напомню, являлась поляризация между зоной World Island (Мирового острова) и Heartland (Срединной земли), соотносящейся с Евразией. Борьба между ними велась за промежуточную территорию, включающую европейский и азиатский пространственные анклавы. Не только автор концепта Х. Маккиндер, но и многие другие геополитики конструировали мировое распределение сил в этой парадигме.

Парадокс заключается в удивительной неточности геостратегических номинаций. Мы говорим «Восток». Но если посмотреть на карту мира, географически Восток по отношению к России, вообще-то - это Канада и США.

Констатация данного положения приводит к выводу, неочевидному при традиционном противопоставлении Запада и Востока. Россия оказывается не в промежуточном положении, а в окружении. Окружают ее с запада и востока страны, представляющие единую, антагонистическую по отношению к ней цивилизационную систему. Основной вопрос в геостратегии России заключается, таким образом, в Юге. Под каким геополитическим контролем будет находиться южная часть Азиатского континента? Если под контролем Запада, то реализуется стратегия геополитического удушения России. Это, собственно, и происходило в XIX в. Юг оказался по сути дела британским. Турция к середине XIX столетия фактически прекратила реализовывать самостоятельную внешнюю политику. Юг Ирана находился в сфере прямого контроля Великобритании. С 30-х гг. XIX в. осуществляется английское вторжение в Афганистан. Позже под предлогом защиты британских торговых интересов в Китае - и, в первую очередь, торговцев опиумом - развязываются две опиумные войны. В 1903–1904 гг. английские войска оккупируют уже и Тибет.

Россия к началу XX столетия оказалась в плотном кольце враждебного окружения. Однако в советский период это кольцо удалось прорвать. Принципиальным геополитическим прорывом, осуществленным СССР, был прорыв в южном направлении. Сейчас по сути дела выстраивается новая геоколониальная парадигма, воссоздается новый санитарный кордон вокруг России. Исторически реализуемая Западом в отношении России геостратегия удушения актуальна и сегодня. Стратегия России определяется перечнем специфических факторов географии. Первый фактор. Понятие «номос». Преломляя его к вопросу определения географической парадигмы, я апеллирую к Карлу Шмидту, который говорил о номосе Земли и номосе Моря.

Исторически складывалось так, что западное население жило в прибрежных зонах и в значительной степени связывало свою деятельность с морем. Отсюда и западная цивилизация складывалась преимущественно как торговая модель. Россия исторически формировалась совершенно иначе. Для нее определяющее значение имел номос суши.

Отсюда оптимум рыночности в России, ориентация на торговую деятельность объективно меньше, чем на Западе. Вторая специфическая черта - это российский климат. Для большей части территории России годовая изотерма находится ниже нулевой отметки. Отсюда три следствия. Первое - урожайность в России всегда была хуже, чем в Европе. В Средние века на Руси она составляла сам–3–45, тогда как в Европе - сам–9–12. Соответственно, для поддержания функционирования государственного аппарата, войска, развития культуры требовалось принудительное изъятие части продовольствия у населения. Проследить тенденции зональной зависимости можно на примере урожайности картофеля: в Германии это 300 центнера с гектара (причем, в западногерманских землях урожай устойчиво выше, чем в восточногерманских), польский/прибалтийский вариант - 150 ц/га, а российский - 100 ц/га. Особое участие государства в распределении являлось, таким образом, прямым результатом соответствующей климатической доминанты.

В России, в сравнении с Европой, более продолжительная зима и более короткое лето. Отсюда - второе, связанное с климатическими условиями следствие: особый мобилизационный тип работы русского крестьянина. Проекция его в общегосударственном масштабе привела к формированию специфических мобилизационных институтов функционирования Российского государства. Третье следствие состоит в том, что себестоимость любого товара в России выше, чем на Западе. Российский товар сам по себе неконкурентоспособен в сравнении с аналогичным западным образцом. Отсюда следует необходимость особого государственного покровительства и государственного патернализма в отношении экономики. Следующая специфическая особенность страны сводится к фактору российских ресурсов. Россия, обладая соответствующими сырьевыми ресурсами, потенциально автаркийна. Это дает ей уникальную возможность не привязываться ни к одной из существующих геополитических систем. Такой возможности не имеет ни один другой из существующих субъектов мировой геополитики. Как минимум, Россия должна позиционироваться как самостоятельный центр геополитической силы. Четвертая специфическая черта - огромная территория и высокая распыленность российского населения. Отсюда особый тип социальных инфраструктур в России.

Ввиду чрезмерной пространственной распыленности населения здесь требуется больше, чем в Европе, школ на душу населения, больше больниц, больше милиции, большая численность армии. Отсюда имманентная предрасположенность к социально-патерналистским формам. Если называть вещи своими именами - предрасположенность к социализму.

И последнее рассуждение - о специфике мировых потоков. Вплоть до XIX в. важнейшей мировой артерией, вокруг которой выстраивалась и геоэкономика, и геополитика, являлся Великий шелковый путь. Строительство и введение в эксплуатацию Суэцкого канала принципиально изменило геополитическую и геоэкономическую конъюнктуру мира. Следствием этого нововведения стала, в частности, деградация Османской империи. Определенным его отголоском были кризисы в Австро-Венгрии. Отсюда же и геоэкономический кризис Российской империи. Но модель мировых торговых потоков опять меняется. Вновь выстраивается система, характеризуемая в качестве нового Великого шелкового пути (нефтяной транзит - только одна из его составляющих). Возвращаясь к изначальному тезису, сегодня сверхзадача для России заключается в целенаправленном экономическом и геополитическом продвижении в южном направлении. Цель - взять под свой контроль стратегические артерии мировой торговли. Итак, резюмирую: геостратегия России заключается в позиционировании в качестве самостоятельного геополитического и геоэкономического центра мира с выраженным вектором геополитической экспансии в южном направлении.

Выступление Вардана Багдасаряна на семинаре "Альтернатива современной геостратегии России: выбор между Западом и Востоком".

Геополитические векторы - векторы силового (военно-политического, экономического, культурного) воздействия государства или блока на окружающий мир. Геостратегические направления внешней политики на глобальном, региональном и местном уровнях, исходящие из особенностей геополитического кода. Основные геополитические векторы проявляются в стратегическом партнерстве.

Геоэкономический словарь-справочник. - Одесса: ИПРЭЭИ НАНУ . В. А. Дергачев . 2004 .

Смотреть что такое "Геополитические векторы" в других словарях:

    Большая восьмёрка - это группа восьми промышленно развитых стран, проводящая регулярные встречи на высшем уровне. Саммит большой восьмёрки в который входят страны: Великобритания, Франция, Италия, ФРГ, Япония, США, Канада, а также Россия. Содержание >>>>>>>>>>> … Энциклопедия инвестора

    Выявляет общие геополитические закономерности, избегает крайностей политического фундаментализма, географического и экономического детерминизма. Изучает мировые геополитические циклы, трансформацию мирового порядка (геополитической структуры… …

    Международные отношения - (international relations) Научная дисциплина, изучающая взаимодействия между государствами, а в более широком смысле – деятельность международной системы как единого целого. Может рассматриваться либо как многодисциплинарное исследовательское… … Политология. Словарь.

    Государство в Юго Восточной Европе, утратившее за годы независимости статус ядерной державы. Из среднеразвитой страны Украина превратилась в маргинала мировой политики и экономики. В геополитическом коде Украины выделяются внешние и внутренние… … Геоэкономический словарь-справочник

    ГРАНИЦА ГОСУДАРСТВЕННАЯ - линия, фиксирующая пределы государственной территории. В политологическом плане под границей понимают рамки, ограничивающие пространство, на которое распространяется национальный суверенитет, В геополитике, согласно определению американского… … Политология: словарь-справочник

Книги

  • Геополитика. Учебное пособие , Маринченко А.В.. Учебное пособие написано в соответствии с требованиями государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования. В нем представлены основные геополитические идеи,… Купить за 1561 руб
  • Геополитика. Учебное пособие , А. В. Маринченко. Учебное пособие написано в соответствии с требованиями государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования. В нем представлены основные геополитические идеи,…

Китай один не сможет выдержать борьбу с объединенным Западом, а визит Си Цзиньпина - это разведка, насколько Россия действительно готова сделать приоритетом евразийский вектор

22 марта председатель КНР Си Цзиньпин совершил свою первую международную поездку, он посетил Россию и три африканских государства, а также принял участие в саммите БРИКС. Тот факт, что в своей первой зарубежной поездке после избрания на пост председателя он посетил именно Россию, показывает, что Китай намерен развивать китайско-российские отношения. С чем связано желание Китая укреплять связь между странами, рассказал президент Академии геополитических проблем Леонид Ивашов.

Вопрос : Си Цзиньпин первый свой зарубежный визит на новом посту совершает в Россию. Затем последуют страны Африки. Леонид Григорьевич, насколько это символично, с чем вы это связываете?

: Китай позиционирует себя как центр Востока. Сегодня на фоне своих успехов он не хочет идти на Запад, понимая сущность Запада, сотрудничает с Западом только из соображений прагматизма, но духовного родства, близости у Китая с Западом нет и никогда не будет, как и у России, кстати. И сегодня у Китая переломный момент: в прошлом году в газете " Жэньминь Жибао", главном партийном СМИ, появилась статься о том, что Китай и Россия должны создать альянс против Запада. То, что Китай сейчас опять выступает с идеями интернационализма, и то, что они провели в прошлом году пленум ЦК партии, на котором обсуждали вопрос культурной безопасности КНР, китайской идентичности – это говорит о том, что Россия сегодня может стать для Китая главным партнером не только в экономике, не только в углеводородном сырьевом секторе, но и главным партнером по переустройству мира. И вот здесь два вектора совпадают, и китайский восточный вектор, и российский евразийский вектор, о котором говорили Путин, Назарбаев, Лукашенко. И поэтому новый глава Китайской республики хочет прояснить позиции России – действительно ли Россия уходит с западного направления и хочет обрести союзников на востоке.

У Китая геополитика базируется на двух принципах: принцип "стены" – это определенная "автократия" – не пускать в свое пространство то, что не традиционно, не характерно для Китая, то есть этот западный разврат, западную модель финансовой системы, либеральной экономики и т.д. И другой принцип, на котором строится геополитика Китая – это принцип "пути" – идти в мир, нести в мир свои ценности, свои товары, и в то же время брать все ценное, что есть в мире. Это проявляется и сегодня: то, что будет полезно для китайской экономики, для китайской цивилизации в целом, даже на Западе, они будут брать, а "отдавать" будут свои товары, свою культуру.

Что касается России - да, Россия не идет по социалистическому пути, но вот те попытки Путина изменить Россию как раз говорят, что Путин готов пойти на плановую экономику, как основу развития государства. И в этом мы близки с Китаем. То, что Россия традиционно отдает приоритеты некой духовности, интеллектуальности, развитию целостности общества – это также совпадает с китайскими подходами. Поэтому посещение Си Цзиньпина – это будет разведка, насколько Россия действительно готова осуществлять свое развитие, сделав приоритетом евразийский вектор, азиатский вектор. Если получится серьезный разговор с Путиным, то тогда уже можно Шанхайскую организацию сотрудничества развивать в большой Евроазиатский союз цивилизаций.

Вопрос : А что касается Таможенного союза, в этой связи Китай не беспокоит, что его создание ограничит возможности для экспорта китайских товаров?

: Вот если мы будем формировать Евроазиатский союз на базе ШОС, то мы будем входить в пространство нового континентального блока уже не самостоятельно – Киргизстан, Россия, Казахстан, а мы будем одним организованным ядром. Это Китай не должно пугать, ведь мы входим единым целым.

Вопрос : А есть ли противоречия сегодня между Россией и Китаем, проявляющиеся внутри ШОС?

: Принципиальных противоречий нет, Китай ждет, когда Россия откажется от навязывания своей стране и постсоветскому пространству западной системы ценностей, приоритета западного направления. Китай здесь особо интересуют наши ресурсы, чтобы они текли не в Европу, а обернулись в восточном направлении. У нас есть совпадающие планы по освоению Арктики, Северного морского пути, и нам нужно это предлагать и Китаю, и Индии, другим странам востока. Принципиальных противоречий нет, если Россия выберет традиционный для себя евразийский путь развития, то вместе с Китаем в рамках нового союза можно создавать и новую экономическую модель, отличную от модели Запада. Что еще положительного видит Китай в сотрудничестве с Россией, так это то, что Россия никогда не ставит во главу угла какие-то внутриполитические вопросы страны-партнера, как это делает Запад: то там права человека нарушаются в Китае, то там юань не девальвируется. Россия в такие дела не лезет, а значит она более выгодный долгосрочный партнер для Китая.

Вопрос : Можно сказать, Запад насторожился. Как Вы считаете, западные страны ошибочно полагают, что Китай, став богаче и могущественнее, и теперь "слишком самоуверен"?

: Эта самоуверенность в них присутствовала и раньше. Но раньше высокие темпы развития экономики сформировали целый слой китайских бизнесменов и политиков, которые видели на Западе свои перспективы, выступали с призывами по сближению с Западом, за чуть ли не союзнические отношения с Западом. Сегодня Китай разочаровался в этом, Китай ощущает, что Запад ведет мощнейшую войну против развития Китая, китайцы прекрасно понимают, что удар по Ливии, удар по Сирии, по Ирану – это стрела, запущенная в сторону Китая. Его выдавливают из этой зоны, пытаются ограничить влияние, выдавливают с африканского континента, сегодня мы видим такие подспудные схватки против экспансии Китая на латиноамериканский континент, американцы наращивают свое присутствие в районе Малаккского пролива, в Южно-китайском море.

Сейчас объявление Бушем предложения по созданию единой трансатлантической зоны по торговле между Северной Америкой и Европой – это создание мощной экономики для противодействия китайской экономике, то же самое пытаются сделать в тихоокеанской зоне. Китайцы понимают, что в борьбе с объединенным Западом не только государствами, но и крупными мировыми финансами, он не справится один, ему нужны долгосрочные союзники, и Китай в качестве главного союзника видит Россию, союзника 21-ого века.

Вопрос : Вы сказали, что Китай "выдавливают" из зоны возможного воздействия, а как Вы считаете, у Китая есть определенный план действия в регионе после вывода войск США из Афганистана?

: Какие-то варианты у Китая, конечно же, есть, но все равно в одиночку он не справится. С одной стороны – это мощная страна, с динамично развивающейся экономикой, с огромным ВВП, но с другой стороны - у Китая сегодня много слабостей. В том числе и перенаселенность, нехватка ресурсов, и она обостряется с каждым годом, поэтому Китай будет сейчас, при новом руководителе, активно формировать китаецентричную Азию, чтобы страны азиатско-тихоокенского региона были в союзе с Китаем. Китай имеет для этого серьезные позиции: китайские диаспоры в этих странах, несмотря на свою малочисленность, доминируют, по крайней мере, в экономике, а значит, они могут влиять и на политику. Но России не нужно идти "под Китай", России нужно выстраивать свою конфигурацию сил. Тот же Иран - нужно коренным образом изменить наше отношение к Ирану; та же Индия - она должна быть нашим главным экономическим, политическим партнером, и вот на этом пространстве выстраивается баланс сил, баланс интересов, это позволит нам выжить, по крайней мере. Сегодня мы дергаемся между востоком и западом, в результате получаем давление и с востока, и с запада.

Вопрос : США будут всячески препятствовать Китаю в создании китаецентричной Азии? Каковы Ваши прогнозы в отношении позиции США в Центральной Азии?

: Это давняя их мечта - контролировать Евразию - не удается через Россию, потому что сейчас она фыркает и хочет самостоятельности, американцы начинают усиленно работать в центральноазиатском районе, стремятся отторгнуть другие страны от России. С Узбекистаном это у них получается; второе – поссорить, чтобы страны жили как арабский восток в конфликтном состоянии, ими тогда поодиночке проще управлять, потому США будут провоцировать революции.

Вопрос : Что касается близких соседей Китая – Японии? Японский премьер обвиняет Китай в том, что последний строит свой патриотизм на антияпонских настроениях, что открытая экономика Китая толкает его к морю и делает Пекин агрессивным. Стоит ли ожидать ухудшения и так не слишком дружественных отношений между соседями?

: На самом деле Япония начинает искать пути сближения с Китаем, в целом это не плохо. Японцы прекрасно понимают, что Америка Японию бросила, когда-то после Второй мировой войны она тянула Японию, сегодня же Япония - большой экономический конкурент для США. Япония обладает сильным влиянием в азиатско-тихоокеанской зоне, а американцы пытаются доминировать там. Китайцам сегодня с экономической точки зрения необходимо поддерживать в обществе "синдром врага", с американцами у них слишком тесные экономические завязки, они действуют в этом отношении осторожно, а вот нарисовать из Японии образ врага - для патриотизма это важно.

Будет определенная трансформация самой коммунистической партии, коммунистической идеологии, которая идет, но пока еще медленно, будет приобретать традиционный конфуцианский характер. А с другой стороны, ругаясь с Японией, подспудно японцы и китайцы будут искать такие перспективы своего совместного выживания, что у России появляется возможность быть неким арбитром. Не стоит забывать, что Японцы живут в постоянном страхе исчезновения – еще повторится несколько таких цунами, как последнее, и существование Японии как государства будет под вопросом.

Вопрос : Как Вы считаете, Китай может потерять японские и прочие иностранные инвестиции, если продолжит свою агрессивную политику – то, чем премьер Японии пугает Китай?

: Да Китаю не страшна потеря инвестиций! У Китая огромный золото-валютный резерв, у них мощное государственное планирование, плюс огромный экспорт от Китая. Единственное, что пугает китайских экономистов - возможности спада вообще, то, что происходит в Америке. Тогда китайская фабрика будет производить излишки товаров, которые не смогут уйти на другие рынки. А инвестиции, особенно производственные инвестиции, они для Китая сейчас не главное, они попытались излишки своей продукции пустить на внутренний рынок, но туда все уйти не сможет, потому что нужна валюта.

Вопрос : Но теперь, помимо препонов, которые Запад строит для Китая, появились еще и обвинения в кибершпионаже? Как вы оцениваете в этой связи отношения Америки и Китая? Есть ли угроза кибервойны?

: Вы понимаете, когда американцы что-нибудь такое придумывают для других стран или для всего человечества - они сначала запускают информационно-психологическую атаку, так было в Югославии. То, что им, вроде, стало жалко албанцев, они вторглись туда, жалко стало шиитов – они уничтожили государство Ирак, потом уничтожили Ливию – для того и придумывают все. Ведь сегодня в Пентагоне создано киберкомандование, где штатная численность просто сумасшедшая – 4 тыс., и большая часть подразделений киберкомандования засекречена. Засекреченные люди, засекреченные действия, то есть эту войну запускают американцы, для того чтобы оправдать свою деятельность, им нужно найти некую мифическую угрозу. Кибервойна идет – и это надо признать, ее организовали и запустили именно американцы, но сейчас нужно найти козла отпущения.Тут Китаю и нужно объединяться с Россией. Кстати, в Пентагоне работают, по нашим данным, где-то 15 русских молодых ребят, но это только по проверенным данным, скорее всего, их там гораздо больше. Там работают и китайцы, таких людей выискивают, забирают их, засекречивают, и они работают. Надо сказать, что у российской молодежи сейчас гораздо больше потенциала для этих кибервойн, чем даже у китайцев. Поэтому здесь какое-то соглашение по противодействиям кибератакам необходимо, необходимо объединение усилий, в одиночку объединенному западу по таким направлениям противостоять мы не можем. Нам нужно объединяться с целью своей безопасности.